"Раньше Романовка большущая была!"

В Чишминском районе несколько деревень на грани исчезновения. К таким можно отнести и Романовку в Чувалкиповском сельском поселении.

Сейчас там живет лишь одна бабушка, Валентина Клементьева, 1925 года рождения. Когда ехала в эту деревню, представляла заросшие травой улицы, старый одинокий дом. А вышло совсем по-другому. На улице скошенная трава, перед домом композиция на военную тему – имитация пушек, моста с перилами. Возле ворот гаража, спрятавшись от солнца, лежали овцы и ягнята, куры щипали траву. От ворот до крыльца дома и по всем строениям сделана дорожка из досок. Встретила нас веселая и приветливая Валентина Ивановна в хорошем добротном двухэтажном доме. Пообщавшись с ней, почувствовала себя в советском детстве – она сразу поверила в меня, стала все в доме показывать (у нее везде открыто), предлагала то яички, то зелень.

И когда я сказала, что я тоже из деревни, и у меня все это есть, обрадовалась:

– А то ведь есть такая мо-лодежь, которая не хочет работать.

Валентина Ивановна родилась и выросла в Романовке (причем ударение она ставит на третий слог), еще маленькой девчонкой бегала по улицам села. Ловила рыбу в ближайшей речке и в пруду, пасла гусей. Кругом были поля. Тогда эта была большая деревня, в три улицы. «У нас раньше Романовка какая была, большущая! Все изломали!», – вздыхает с сожалением Валентина Ивановна. В книге «Чишмы – край светлых родников» вычитала, что «в 1920 году в 101-ом дворе проживали 548 человек. Преобладающее население – русские».
С малых лет помогала родителям: «брала в руки и мотыгу, и вилы, и косу». Здесь же вышла замуж, вырастила детей. Муж Валентины Ивановны умер много лет тому назад. Дети разъе-хались, жили и работали в Уфе. После выхода на пенсию дочь Надежда с зятем построили дом в Романовке рядом с ее домом. Семья сына Николая Клементьева живет зимой в Уфе, на лето тоже приезжают в родную деревню. Ему уже больше 60 лет.

– Сейчас вы радовайтесь, все есть – и одежда, и еда. И работа не тяжелая, с игрушками (так она называет электро и бензоинструменты). Сейчас меня одну не бросат, сын со снохой, дочь с зятем забирают к себе в город. Я зимой не здесь. У нас живет мужчина, 60 лет уже, неженатый, мы ему оставляем хозяйство. Весной приезжаем. Сын все строит, сноха и цветы сажат, и картошку и все другое сажат. Вот еще комната, здесь гостей собирам, угощам. Сейчас я одна. Дочь с зятем уехали, зять где-то работат. Вот завтра пятница, они приедут, – рассказывает она о себе и своей жизни своим сочным и своеобразным говором. – А куда я поеду?! Здесь у меня дом собственный. Занималась всю жизнь хозяйством, – объясняет она то, что не покидает деревню.

У нее своя позиция на проблему исчезновения деревень: «Молодежь работать не хочет, избаловало их государство – деньги ни за что платит».

По данным материалов из Википедии – свободной энциклопедии, в нашем районе 104 населенных пункта. Среди них есть деревни, в которых живут меньше десяти человек – Яшикей, Новый Беркадак, Марусино, Ломоносово, Исаковка, есть и деревни, где живут по 20-30 человек – Лентовка, Новокиевка, Пасяковка, Шапаровка, Красный Октябрь, Екатеринославка, Александровка, Бельязы. В большинстве случаев эти населенные пункты находятся в 6-8 километрах от центров сельских советов, кроме разве что деревни Зубово, которая рядом с асфальтированной дорогой. Может, и этим объясняется тенденция к уменьшению населения и исчезновению деревень. Если в 1960-70-ых годах ликвидация «неперспективных деревень» была государственной политикой в СССР (в те годы из карты нашего района исчезло много сел, такие как Богомазево, Кузембетово, Корсаковка, Маковка-1 и Маковка-2 и т.д.) то в наше время они сами по себе исчезают – самоликвидируются. Чишминскому району еще повезло – многие деревни держатся за счет дачников и приезжих пенсионеров, в основном из Уфы, которые на старости лет, по крайней мере летом, обустраиваются и живут в деревне – здесь зелень, овощи и фрукты можно выращивать, да и живность держать, внуков и внучек порадовать экологически чистыми продуктами.