Чишминский "Бабай" держит в руках небо

— Понимаешь, брат, — говорил он потом сослуживцам, — над Богом не смеются в двух местах: в реанимации и под обстрелом. А я свой выбор сделал давно. Храм мой всегда со мной, он вот тут, под бронежилетом, — показал боец на сердце.
Когда в двадцать втором началась частичная мобилизация, чишминец пошел в военкомат. Не взяли: военник сгорел в пожаре, архивы части, где он служил, затерялись. Другой бы плюнул и остался у мирного станка, но «Бабай» — кость чишминская, упрямая. В феврале двадцать пятого он подписал контракт тайно. Вселенной своей — жене любимой — ни слова не сказал, пока печать не поставили.
Она узнала — в крик, в слезы. А потом замолчала, вытерла глаза и посмотрела так, что у бывалого солдата мороз пошел по коже.
— Раз уходишь — слушай мой приказ. Вернись живым. Слышишь? Живым!
— Слушаюсь, командир, — только и смог выдохнуть новобранец, нежно обняв жену.

Своих деток Бог паре не дал, но заполнил этот пробел целым взводом племянников. Малышня дядю обожает, но по имени звать стесняется — больно уж важным и старым он им кажется им со своей окладистой бородой и добрым прищуром.
— Ну какой он дядя? — смеяются дети. — Он же настоящий Бабайка! Из сказки пришел!
Так и приклеилось. Дома — «Бабайка», а на фронте имя обветрилось, скинуло лишнее и превратилось в суровое и надежное — «Бабай».
Первая задача под Часов Яром выдалась «простой» по названию, но лютой по сути. Закатились втроем в подвал на самой кромке. И застряли. Три месяца они не видели солнца. Три месяца бетонная коробка была им и домом, и крепостью, и могилой, которая никак не хотела закрываться.
— Ну что, «Бабай», — шептал молодой напарник в кромешной тьме, когда наверху работала вражеская арта, — выберемся?
— Не дрейфь, — отвечал наш земляк, перебирая в кармане четки. — У меня приказ от Вселенной. Она меня просто так на тот свет не отпустит.
Тогда они вышли все трое. Ни царапины, только глаза разучились смотреть на свет. Но передовая — она долги забирает позже.

На другом выходе, под Часовым Яром, случился ад. Там Бахмут показался бы цветочками. Железо плавилось, земля кипела. В том бою «Бабай» потерял своих братишек — тех самых, из подвала. Ушли ребята «двухсотыми». Самого «Бабая» «затрехсотило» крепко. Лежа в госпитале, он всё смотрел в потолок — теперь уже не натяжной, а казенный, в трещинах — и думал: «За что меня-то оставили?». А в голове — голос жены: «Вернись живым».
9 апреля 2025 года. Снова точка, снова подвал. С чишминцем — трое «необстрелянных» пацанов. Вдруг влетает штурмовик, позывной «Роза». Паренек совсем зеленый, дышит часто.
— За мной «птичка» шла... Кажется, срисовала, — выдохнул он.
И началось. По подвалу стали «разбирать» сбросами. Бетон крошится, пыль столбом, дышать нечем. «Роза» ушел в ночь, а к ребятам прилетела «Баба Яга». Громадный дрон, гудящий, как потяжелевший шмель-переросток. Первый сброс 82-й мины — подвал выдержал. Второй — зазвенело в ушах. Третий — стена треснула.
Ребята вжались в углы, в глазах — немой крик. Наш «Бабай» посмотрел на них, не спеша достал сигарету, закурил. Огонек в темноте был как маяк.
— Ну что, пацаны, — голос его был спокойным, будто он снова в Салавате потолок ставит. — Чё притихли? Может, чая попьём, пока эта дура там наверху кружит?
Молодые замерли.
— Дядя Бабай, какой чай? Там же «Яга»!
— А такая. Война войной, а чаепитие по расписанию. Ставь котелок, не горюй. Сдаваться нельзя никогда, пацаны. Если дух не сломлен — и тело выдержит.
Четвертый сброс они встретили уже с кружками в руках. И выстояли.
Сейчас война другая. Теперь всё от «птичек» зависит. Раньше они только смерть несли, а теперь и жизнь.
— Смотри, — показывает земляк фото в телефоне. — Сброс от наших.
На фото — не мина, а сверток. Печенье, консервы, пара конфет и горсть фиников. Это «птичка» своих принесла паек туда, куда по земле не дойти.
— Вот он, хлеб наш насущный, — усмехается «Бабай». — Спрос рождает предложение. Даже птицы на фронте переучились.
На Херсонщине весна, +17. В Чишмах брат с семьей готовится к весенним работам. В Салавате жена ждет звонка. А здесь, в степях, стоит старый солдат с позывным «Бабай».
Он знает: время тут тянется, как смола. Он знает: «ждунов» вокруг много, и глаз с них спускать нельзя. Но он также знает главное — за его спиной миллионы натянутых им потолков, под которыми спят мирные люди. И пока он здесь, небо над ними не упадет.
— Привет Чишмам передавай, — говорит он, поправляя автомат. — Скажи, Бабай на посту. Приказ помнит. До победного конца.

❓📞ОСТАЛИСЬ ВОПРОСЫ ЗВОНИ:

83479721566, 89373057862, 89279511052 Военный комиссариат Чишминского района
83479721322 Администрации МР Чишминский район
Горячая линия 122